Рядовой Войтек: медведь, который любил пиво и подносил артиллерийские снаряды

Пыль дорог Ирана скрипела на зубах. Весна тысяча девятьсот сорок второго года выдалась засушливой и беспощадно жаркой. Солдаты польской армии генерала Андерса, только что покинувшие советские лагеря и направлявшиеся на запад через Ближний Восток, едва передвигали стертые в кровь ноги. Это были измученные, потерявшие родину и семьи мужчины, которым предстояло влиться в ряды британской армии для войны в Европе.

Двадцатидвухлетний артиллерист Петр Прендыш сидел на обочине раскаленной каменистой дороги на привале возле города Хамадан. Гимнастерка прилипла к потной спине. Он снял тяжелую каску, отер грязное лицо рукавом и закрыл глаза, пытаясь вспомнить прохладу родного польского леса.

— Эй, пан! Пан солдат! — раздался тонкий детский голосок со стороны кустарников.

Петр открыл глаза. Перед ним стоял чумазый иранский мальчишка в рваной рубахе до пят. Он держал в руках старый, засаленный холщовый мешок, который странно дергался и издавал глухие, жалобные звуки, похожие на плач младенца.

— Что там у тебя, пацан? Щенок? — хрипло спросил Петр, потянувшись к фляге с теплой водой.

Мальчишка не понимал по-польски, но интонацию уловил. Он развязал горловину мешка и вытряхнул на горячую пыль земли нечто неуклюжее.

Сначала Петр действительно подумал, что это крупный пес. Жалкий, перепачканный в грязи комок меха, который едва держался на коротких лапках. Зверек испуганно замотал головой с круглыми ушами, попытался сделать шаг, запутался в собственных лапах и шлепнулся на живот, тихо, жалобно заскулив. Мать животного, скорее всего, убили местные охотники.

Это был детеныш сирийского бурого медведя. Возрастом не больше нескольких месяцев.

Солдаты 22-й роты снабжения артиллерии, отдыхавшие неподалеку, с любопытством обступили находку. Суровые, обветренные мужики смотрели на этот дрожащий кусочек жизни с таким нескрываемым умилением, которое бывает только у людей, слишком долго видевших вокруг одну лишь смерть.

— Продаешь? — жестами показал Петр.

Иранский мальчишка закивал, вытянув худую ладонь.

Вся рота начала выворачивать карманы. Медвежонка выкупили за пару иранских монет, швейцарский карманный нож, горсть леденцов и банку трофейной персидской тушенки.

Зверя назвали Войтек. В переводе с польского — «Улыбающийся воин» или «Тот, кто радуется войне». Никто из солдат тогда еще не подозревал, насколько пророческим станет это имя.

Первой проблемой стало то, как выкормить это чудо природы. Войтек был еще грудным младенцем, его желудок не мог переваривать солдатскую кашу и консервированное мясо. Медвежонок плакал от голода, тычась мокрым, горячим носом в руки Петра.

Тогда изобретательные артиллеристы пошли на хитрость. Они выпросили на полевой кухне банку сгущенного молока. Затем нашли пустую стеклянную литровую бутылку из-под шнапса, тщательно вымыли её, плотно намотали на горлышко кусок чистой хлопковой портянки, соорудив соску, и налили туда разведенное теплой водой сгущенное молоко.

Зрелище того, как толстый медвежонок жадно сосет импровизированную соску, обхватив стеклянную бутылку двумя пушистыми лапами и громко, довольно причмокивая, собирало вокруг себя весь лагерь. Войтек сосал молоко и тихо, как огромный мотор, мурлыкал от удовольствия. Солдаты хохотали, забывая о войне, тыкали друг друга в бока и утирали слезы умиления. Этот зверь стал для них мостиком к утраченной нормальной жизни. К детям, которые остались где-то там, далеко. К мирному времени.

Войтек рос с феноменальной скоростью на армейских пайках. Он категорически не хотел усваивать, что он медведь. Оказавшись среди ста пятидесяти мужчин, он стопроцентно уверовал, что является польским артиллеристом. Просто немного более пушистым, чем остальные.

Его спальным местом стала палатка Петра. Медведь панически боялся одиночества. Если его привязывали к колышку на ночь в стороне от лагеря, он поднимал такой жалобный вой, что у суровых канониров не выдерживали нервы. В холодные зимние ночи (маршрут польского корпуса пролегал через горы Ближнего Востока) Пётр укрывался тонкой солдатской шинелью, а сверху на него ложился теплый, тяжелый мохнатый зверь, согревая хозяина, словно живая, огромная печка, пахнущая лесом и сладким повидлом.

Войтек впитал армейскую культуру сполна. По утрам, стоя на задних лапах у полевой кухни, он терпеливо сжимал в передних лапах алюминиевую миску, ожидая своей порции сладкой каши. Он обожал сладкое. Солдаты отдавали ему мармелад из своих британских посылок.

Но больше всего Войтек любил пиво. Это была его лучшая награда. Когда медведь хорошо вел себя на марше, ему давали бутылку эля. Войтек научился откупыривать крышку когтем, закидывал бутылку, как заправский выпивоха, и выливал содержимое прямо в свою широкую пасть. А если пива не было, медведь принимал в дар сигареты. Причем он не курил их, как это тиражируют в карикатурах, он любил, когда солдат прикуривал сигарету, делал затяжку и давал ее Войтеку. Зверь проглатывал огонек и с удовольствием пережевывал горячий, дымный табачный лист.

Его любимым развлечением в лагере была борьба. Войтек, уже достигший веса более центнера и вымахавший почти до двух метров высоты на задних лапах, бросал вызов самым здоровым солдатам роты. Они боролись в пыли под смех всей бригады. Медведь четко понимал правила игры: он ни разу в жизни не выпустил смертоносные когти и не пустил в ход острые зубы. Он аккуратно хватал человека за пояс, делал подсечку задней лапой, валил его на землю, ложился сверху и начинал удовлетворенно, мокро лизать лицо поверженного «противника» шершавым языком размером с хорошую подошву ботинка.

Войтек стал официальным талисманом роты. Он умел даже отдавать воинское приветствие офицерам — поднимался во весь рост и прикладывал тяжелую лапу к левому уху, как это делали поляки. Но война не была игрой. И вскоре солдатам и их мохнатому другу предстояло отправиться в самое пекло Европы.

Конец тысяча девятьсот сорок третьего года. Войну перенесли на территорию Италии. Польский корпус прибыл в порт египетской Александрии для посадки на британские транспортные корабли, следовавшие в Неаполь.

В порту возник грандиозный скандал. Британский военный инспектор, с иголочки одетый майор с планшеткой в руках, стоял у трапа корабля и ошарашенно смотрел на шеренгу солдат, замыкал которую огромный бурый сирийский медведь с вещмешком на спине.

— Сэр, что это такое? — чопорно произнес офицер, указывая на животное указкой. — Согласно строгому уставу Его Величества Георга Шестого, на военные суда допускаются только военнослужащие союзной армии или служебные собаки со специальными предписаниями. Никаких медведей, обезьян, тигров или иных талисманов! Животное остается в Египте. Это приказ.

Пётр побледнел. Оставить друга в пустынном порту было равносильно тому, чтобы бросить раненого на поле боя.

Назревал жесткий конфликт, вплоть до применения оружия со стороны поляков на защиту своего "Улыбающегося воина". Но командир 22-й роты снабжения оказался человеком гениальной изворотливости.

Он подозвал штабного писаря и прямо на стоящем рядом ящике со снарядами начал яростно заполнять документы.

Через десять минут командир протянул британскому инспектору официальную армейскую расчетную книжку Войска Польского.

В графе «Имя» значилось: Войтек.

В графе «Должность»: Солдат роты снабжения.

В графе «Звание»: Капрал.

Медведь официально был призван в действующую армию. Ему был присвоен личный номер, на него теперь выделялся официальный солдатский паек, зарплата и даже порция табака.

— Выкусите, майор, — процедил сквозь зубы польский офицер на ломаном английском. — Это не талисман. Это капрал регулярных войск союзной армии Войтек. И вы не имеете никакого юридического права не пустить его на судно. Прендыш! Капрал! Смирно!

Петр вытянулся по стойке смирно. Огромный медведь, услышав знакомую команду, с готовностью встал на задние лапы во весь свой гигантский двухметровый рост и приложил когтистую ладонь к лохматому уху прямо над головой остолбеневшего от ужаса и бюрократического бессилия британца.

Майор молча отошел от трапа. Капрал Войтек поднялся на палубу корабля, навстречу своей главной в жизни битве.

Май 1944 года. Италия. Битва под Монте-Кассино. Это была мясорубка, сравнимая разве что с Верденом. Стратегически важный бенедиктинский монастырь, превращенный немцами в неприступную крепость на вершине скалистой горы, запирал дорогу союзникам на Рим. Британцы, американцы, новозеландцы уже умылись кровью, пытаясь взять эту высоту. Теперь в бой бросили польский корпус генерала Андерса.

Двадцать вторая рота снабжения работала в аду. Артиллерийская батарея стояла на изрытом воронками склоне горы. Земля непрерывно содрогалась. Небо прорезали свист немецких снарядов и вой тяжелых мин. Вокруг стоял оглушающий грохот, летели комья земли, осколки металла резали камни как бумагу.

Артиллеристам требовались снаряды без перерыва. Грузовики со снабжением останавливались ниже по склону, куда нельзя было доехать из-за изрытой местности. От грузовиков до пушек солдатам приходилось носить тяжеленные боеприпасы на руках под шквальным обстрелом. Бежать в гору, по скользкому от крови и развороченной земли камню.

Пётр задыхался. Лицо было черным от пороховой гари и пота. Его руки, стертые до кровавых мозолей, тряслись от чудовищного напряжения. Британские 25-фунтовые снаряды были невероятно тяжелыми. Солдаты выбивались из сил, падая в грязь. Пётр подошел к кузову грузовика, подхватил тяжеленный деревянный ящик, в котором лежали три бронебойных болванки — почти полсотни килограммов мертвого, холодного железа. Он сделал шаг. В глазах потемнело от усталости, колени подогнулись, и солдат рухнул на колени, не выпустив, однако, ящика из стиснутых пальцев.

В ушах звенело от близкого разрыва мины.

И тут Пётр почувствовал, как какая-то невероятная сила легко потянула деревянный ящик из его рук наверх.

Он поднял прокопченное лицо.

Над ним, посреди порохового дыма, взрывов и летающей смерти, на задних лапах стоял медведь. Огромный, грязный, пахнущий лесом и порохом зверь. Войтек, находившийся здесь на передовой, всегда боялся громких звуков, как и любое дикое животное. Обычно при первых же залпах он забивался в дальний угол окопа, закрывая уши лапами. Но в этот раз, видя, как его люди, его стая, его братья падают без сил, медведь преодолел животный страх.

Войтек протянул свои гигантские, когтистые передние лапы. Он аккуратно, как самое хрупкое стекло, взял из рук ошеломленного Петра тяжеленный ящик со снарядами, легкомысленно прижал его к своей широкой мохнатой груди и сделал уверенный шаг вверх по склону горы.

Он шел абсолютно прямо. Прямо под огнем. Не пригибаясь под свистом осколков. Медведь дошел до позиций орудийного расчета шлепая тяжелыми ступнями по развороченной итальянской земле. Он подошел к пушкарям, которые на секунду перестали заряжать орудия, не веря своим глазам, и так же аккуратно опустил ящик со снарядами прямо у лафета британской пушки. Заглянул в лица замершим солдатам своими маленькими, карими глазами.

Развернулся, опустился на четыре лапы и быстро, переваливающейся рысью побежал обратно к грузовикам.

Медведь повторял этот подвиг следующие несколько дней. Сотни раз. Он подходил к кузову, вставал во весь свой невероятный рост, брал ящик, который с трудом поднимали два здоровых мужика, прижимал к груди и нес на передовую. Он ни разу не уронил смертоносный груз. Ни один снаряд не взорвался в его лапах. Своим спокойствием он невероятно вдохновлял артиллеристов: если зверь, капрал Войтек, не боится этой немецкой стали в небе — то и польским солдатам отступать нельзя.

Вскоре, благодаря непрерывному огню артиллерии, пехоте удалось прорвать немецкую оборону. 18 мая 1944 года над руинами монастыря взвился польский флаг.

Подвиг медведя-солдата стал легендарным во всей армии Великобритании. Официальным решением штаба 22-й роте артиллерийского снабжения был утвержден новый полковой герб и нарукавный шеврон. Изображение идущего бурого медведя, держащего в передних лапах массивный артиллерийский снаряд. Этот знак до сих пор украшает знамена польских ветеранских организаций.

После окончания войны корпус был переброшен в Шотландию. В 1947 году армию демобилизовали. Солдаты возвращались в мирную жизнь, пытались найти свои семьи. Но отвезти медведя в коммунистическую Польшу было невозможно. Герой войны, капрал 22-й роты обеспечения Войтек был отправлен на заслуженную пенсию — в знаменитый Эдинбургский зоопарк.

Это было самым тяжелым испытанием для Петра Прендыша и всех солдат. Медведю выделили лучшую территорию, за ним ухаживали профессионалы. Но для зверя, выросшего среди спящих в палатках солдат, пьющего пиво и носящего снаряды, клетка была невыносима.

Многие годы после войны бывшие артиллеристы, ставшие строителями, инженерами, шахтерами по всей Британии, приезжали в Эдинбург.

Они приходили к вольеру. Огромный старый медведь, дремавший на солнце, мгновенно открывал глаза, стоило ему услышать знакомый говор польской речи. Он подходил к толстым железным прутьям решетки. Бывшие фронтовики плакали, не стесняясь посетителей. Они тайком перекидывали через ограду бутылки с любимым пивом капрала и зажженные сигареты, которые он по старой армейской привычке с удовольствием съедал, пережевывая табак. Иногда кто-то из ветеранов, нарушая все правила зоопарка, перелезал через забор прямо в вольер. Охрана в панике бежала спасать человека от огромного дикого зверя. А подбежав, видела, как седой старый солдат и огромный сирийский бурый медведь сидят в обнимку на траве, капрал лижет солдату лицо шершавым языком, и они вспоминают тех, кто не вернулся со склонов той проклятой горы в Италии.

Капрал Войтек ушел из жизни в декабре 1963 года. Улыбающийся воин дожил до двадцати двух лет. Сообщения о его кончине передали по радио на всю Британию. Он не оставил после себя медалей в коробочках на бархатной ткани. Но он оставил в сердцах тысяч солдат нечто гораздо большее: понимание того, что в самом страшном, кровавом аду войны место для бескорыстной, настоящей, большой преданности есть даже в сердце дикого зверя.

Историческая справка

Войтек (польск. Wojtek, «улыбающийся воин») — реально существовавший сирийский бурый медведь (Ursus arctos syriacus). Он был куплен за несколько консервных банок в апреле 1942 года солдатами 22-й роты снабжения артиллерии II польского корпуса в Иране. Животное официально было призвано в ряды армии Великобритании (в состав которой входили польские части) в звании капрала, имело личный идентификационный номер и получало жалование в виде пайка, свежих фруктов и пива, к которому медведь быстро пристрастился. Войтек прошел с польскими частями Ирак, Сирию, Палестину и Египет.

Во время тяжелейшей битвы под Монте-Кассино (Италия) в мае 1944 года капрал Войтек помогал артиллеристам разгружать грузовики с боеприпасами на передовой, самостоятельно, без принуждения, перенося тяжелые ящики с артиллерийскими снарядами на задних лапах. Благодаря его помощи и помощи тысяч солдат, союзникам удалось прорвать "Линию Густава". В знак признания заслуг медведя перед армией, изображение животного с летящим артиллерийским снарядом в лапах стало официальной эмблемой 22-й транспортной роты. Остаток своих дней капрал-медведь провел в Эдинбургском зоопарке, регулярно навещаемый своими боевыми товарищами. Памятники Войтеку сегодня установлены в Шотландии, Англии, Польше и Италии.