Пес, спасший 7000 жизней: невероятная история овчарки Джульбарса на Параде Победы

Зима 1944 года на берегах Днепра выдалась лютой. Ледяной ветер пробирал до самых костей, сдувая сухой колючий снег с обледенелых склонов. Но люди в маскхалатах, медленно продвигавшиеся по заминированному украинскому полю, потели так, словно находились в раскаленной добела печи. Они были саперами — людьми, для которых первая ошибка всегда становится последней.

Молодая двадцатитрехлетняя девушка в солдатской ушанке, командир взвода миноискателей Дина Волкац, тяжело дыша, опустилась на одно колено. Перед ней простиралось снежное поле, таившее невидимую смерть.

Отступая, немецкие инженерные части применяли дьявольскую тактику. Они перестали использовать мины в металлических корпусах, которые легко находились громоздкими армейскими металлоискателями-миноискателями. Теперь земля была щедро усеяна взрывными устройствами в деревянных, пластиковых, а иногда и картонных коробках, обмотанных битумной бумагой. Металла в них не было вообще. Щупы опытных саперов скользили по мерзлой земле, не находя ничего, а затем раздавался оглушительный взрыв, уносящий жизни ребят, прошедших половину войны.

Механика бессильно опустила руки. Единственным прибором, способным найти смерть под полуметровым слоем снега и земли, оставался живой локатор с влажным черным носом.

— Джульбарс, ищи! — негромко скомандовала Дина, потрепав за ухом крупную восточноевропейскую овчарку.

Пес, чья темно-серая шерсть на морде уже начала чуть заметно серебриться сединой от постоянного напряжения и недосыпа, тяжело вздохнул. Он опустил нос к снегу и начал зигзагами «челночить» перед девушкой.

Джульбарс не был просто служебной собакой. Он был гением своего дела, абсолютным феноменом среди десяти тысяч собак, призванных в ряды Красной Армии. Для него запах застарелой взрывчатки, пробивающийся сквозь мерзлый грунт, машинное масло, запах гниющей древесины и морозный озон, был таким же ясным и четким, как для человека — неоновая вывеска в темноте. Обоняние овчарки различало частицы тротила даже в тех случаях, когда мина пролежала в сырой земле несколько месяцев.

Пес сделал еще два шага, внезапно замер, как вкопанный, и осторожно, чтобы не создавать давления на грунт, опустился на задние лапы. Он не залаял. Лаять было категорически запрещено — звук мог активировать сложные акустические взрыватели. Джульбарс просто сел и тихонько, едва слышно заскулил, глядя в глаза Дине.

— Умница, мальчик. Жди. — Девушка достала щуп и очень аккуратно, под углом, вонзила его в снег перед лапами собаки. Сантиметр за сантиметром. Раздался глухой деревянный стук.

Она разгребла снег перчаткой. Прямо под носом Джульбарса лежала новенькая немецкая деревянная мина, установленная на неизвлекаемость. Одно неверное движение — и от собаки с проводницей не осталось бы ничего. Дина ювелирным движением выкрутила взрыватель.

Пес устало вильнул пушистым хвостом. Это была его тысяча двести семнадцатая найденная смерть. Впереди было еще более пяти тысяч.

Репутация Джульбарса (которого между собой саперы ласково называли Жуликом) бежала впереди фронтов. Командиры дивизий специально запрашивали штаб инженерных войск прислать им "того самого пса с девушкой", если предстояло разминировать абсолютно непроходимые участки или исторические ценности, разрушение которых было бы катастрофой.

Одна из таких историй произошла в Каневе, на могиле великого украинского поэта Тараса Шевченко.

Весной сорок четвертого года, с боями отступая за Днепр, фашисты превратили мемориал в укрепленный пункт, а когда были выбиты из него, оставили после себя настоящий ад для саперов. Обычные подразделения минеров проверили территорию вокруг памятника, обезвредив с десяток мин-растяжек, и уже собирались дать добро на допуск туда людей. Но командир саперного батальона, человек старой закалки, чувствовал подвох. Слишком легко немцы отдали этот холм.

— Вызывайте Волкац с ее радаром. Пусть проверит фундамент, — приказал он.

Дина и Джульбарс приехали на разбитом грузовичке-полуторке. В воздухе пахло талым снегом и весной. Пес привычно спрыгнул на землю, потянулся и пошел работать. Он обследовал дорожки, подножие холма, кусты — чисто. Но когда Джульбарс поднялся на сам курган к могиле и сунул нос в едва заметную щель под тяжелой гранитной плитой, шерсть на его загривке встала дыбом.

Он не просто сел. Он лег на живот, прижав уши, давая понять, что под плитой находится не стандартная мина, а нечто гораздо более страшное.

Девушка побледнела. Она осторожно подползла к псу. Запах тротила, едва уловимый для человека, здесь смешивался с запахом сырой земли. Подсунув фонарик в щель, Дина увидела провода. Немцы заложили глубоко под памятником мощнейший фугасный заряд, управляемый сложным часовым механизмом. Взрыв должен был прогреметь, когда на холме после освобождения города соберется толпа людей. Металлоискатель не взял этот фугас из-за толщи гранита и бетонного основания.

Если бы Джульбарс не почувствовал этот микроскопический выход испарений взрывчатки через трещину в камне, от национального наследия осталась бы гигантская воронка.

Нескольких часов напряженной, ювелирной работы Дины потребовалось, чтобы перерезать нужные провода и обезвредить механизм. Когда все закончилось, она обняла большую лохматую шею собаки и заплакала от психологического перенапряжения. Пес лишь лизнул ее в соленую щеку. Он привык к этой работе так же, как люди привыкают дышать.

Война продолжала свой кровавый путь на запад. Джульбарс шел впереди наступающих советских войск.

Он работал в Румынии, обнюхивая каменные мостовые и отвесные горные перевалы. Он очищал от смерти старинные мосты Праги и дворцы Вены. Он спас Владимирский собор в Киеве, где под куполом была спрятана авиационная бомба с радиовзрывателем.

В его послужном списке, строго запротоколированном в военных журналах инженерных войск, значилась умопомрачительная цифра: 7468 обнаруженных мин и более 150 неразорвавшихся тяжелых артиллерийских снарядов. Ни один человек-сапер, ни один прибор того времени не мог похвастаться такой статистикой. Это были десятки, сотни тысяч спасенных человеческих жизней: солдат, женщин, возвращающихся домой детей. Джульбарс не убил за эту войну ни одного врага. Он только дарил жизнь.

Но война слепа и безжалостна даже к святым трудягам.

Весной 1945 года, когда до Великой Победы оставались считанные недели, на подступах к очередному европейскому городу подразделение кинологов попало под внезапный минометный обстрел.

Раздался пронзительный свист. Дина инстинктивно рухнула в жидкую весеннюю грязь, закрыв голову руками. Ударная волна швырнула ее на обочину дороги. Подняв посеченное осколками асфальта лицо, она услышала то, чего больше всего боялась все эти долгие годы.

Высокий, раздирающий душу собачий визг.

Джульбарс лежал на боку, пытаясь подняться на передние лапы. Задние лапы безвольно волочились по земле. Его серая, густая овчарочья шерсть прямо на глазах становилась темно-красной, пропитываясь артериальной кровью. Осколок мины разорвал ему бедро и повредил спину.

Дина с криком бросилась к псу, срывая с себя индивидуальный перевязочный пакет. Она перетягивала жгутом окровавленную лапу, плача навзрыд, размазывая по морде собаки слезы и кровь, умоляя его не закрывать глаза.

Собаку спасли военные хирурги полевого госпиталя. Они оперировали Джульбарса точно так же, как оперировали тяжелых человеческих раненых. Извлекли осколок, зашили мышцы, влили спасительные лекарства. Пес выжил, но тяжелое ранение навсегда вычеркнуло его из строя. Ходить он больше не мог, передвигаясь по госпитальной палате короткими, мучительными перебежками и только на трех лапах. Война для великого миноискателя была закончена.

Июнь 1945 года. Москва упивалась миром и готовилась к событию, равного которому не было в истории страны — Параду Победы на Красной площади.

В Центральной школе служебного собаководства царило радостное возбуждение. Коробка кинологов Центральной военной школы (сводный батальон собак-миноискателей) должна была пройти парадным маршем по брусчатке перед трибунами Мавзолея. Офицеры до блеска чистили кожаные поводки, вычесывали своих овчарок.

Командовал этой уникальной колонной выдающийся советский кинолог подполковник Александр Мазовер.

Накануне генеральной репетиции парада в кабинет Мазовера вошла похудевшая и грустная лейтенант Дина Волкац.

— Александр Павлович, — тихо сказала она. — Джульбарс... Он не сможет пройти. Рана заживает плохо. Он даже стоять долго не может, заваливается на бок.

Мазовер тяжело вздохнул. Самая заслуженная собака Второй мировой войны, живая легенда инженерных войск, пес, на счету которого было семь с половиной тысяч спасенных жизней, не сможет разделить триумф Победы. Оставить его в вольерах школы в такой день было вопиющей человеческой несправедливостью.

Мазовер принял отчаянное решение. По армейской субординации он доложил о ситуации командующему парадом маршалу Константину Рокоссовскому. Тот, зная цену солдатской крови и вклад четвероногих саперов в победу, передал информацию на самый верх — Верховному Главнокомандующему Иосифу Сталину.

Реакция Сталина, дошедшая до нас в виде великой исторической легенды, потрясла всех, кто о ней узнал.

За сутки до парада к воротам школы собаководства подкатила черная правительственная «эмка». Нарочный офицер охраны быстро прошел в кабинет к Мазоверу и положил на стол аккуратный бумажный сверток.

— Приказ товарища Сталина, — отчеканил офицер. — Герой должен быть на Красной площади. Если эта собака не может идти сама, пусть ее несут на этом.

Мазовер дрожащими руками развернул плотную бумагу. На столе лежал слегка потертый, без погон, знаменитый серый китель Верховного Главнокомандующего.

Лидер победившей державы отдал свою личную форму в качестве носилок для раненого фронтового пса. Это был жест величайшего уважения, ломающий все военные уставы и протоколы.

Утро 24 июня 1945 года выдалось пасмурным. Над Москвой шел проливной дождь. По мокрой, блестящей брусчатке Красной площади чеканили шаг сводные полки фронтов. Они несли склоненные знамена поверженной Германии.

Вслед за тяжелой техникой шла колонна инженерных войск.

А впереди сводного батальона кинологов-миноискателей, задавая темп, шел подполковник Мазовер. Ему, как командиру коробки, было положено идти в парадной форме и отдавать воинское приветствие трибуне Мавзолея, прикладывая руку к козырьку фуражки.

Но Мазовер шел, не отдав части. Его руки были заняты. Строевой офицер нес перед собой странное сооружение: деревянный лоток, плотно обтянутый серым сталинским кителем, вывернутым рукавами внутрь.

А на этом кителе, гордо и спокойно положив тяжелую забинтованную голову на передние лапы, возвышался пес Джульбарс.

Люди на трибунах замерли. В этой картине было так много щемящей душу правды о войне, о боли, о верности и солдатском братстве, что у многих ветеранов на глазах выступили слезы, которые они прятали под козырьками фуражек. Крошечное по меркам огромной армии существо, молчаливый труженик с влажным носом, принимал парад вместе с маршалами и генералами, плывя над брусчаткой на офицерских руках.

Джульбарс прожил после войны долгую и счастливую жизнь в квартире своей обожаемой хозяйки Дины Волкац. Он сыграл роль в знаменитом советском фильме «Белый клык», стал символом высочайшей преданности собаки человеку. Но для всех тех тысяч возвращенных им к жизни солдат этот пес навсегда остался тем самым лохматым богом с влажным носом, который умел чуять смерть под слоем ледяного снега и никогда, ни разу за пять тысяч километров войны не ошибся.

**Историческая справка**

*Примечание: Данный рассказ является художественным произведением, однако в его основу лег реальный исторический факт.*

Восточноевропейская овчарка Джульбарс — собака минно-розыскной службы 14-й штурмовой инженерно-саперной бригады. Единственная собака за время Второй мировой войны, награжденная медалью «За боевые заслуги». За время своей службы (с сентября 1944 по август 1945 года) по официальным документам пес обнаружил 7468 мин и более 150 снарядов. Он участвовал в разминировании замков Праги, Вены и могилы Тараса Шевченко в Каневе (события, описанные в рассказе). Главным кинологом и хозяйкой Джульбарса была Дина Волкац.

История с проносом раненого Джульбарса на кителе И.В. Сталина во время Парада Победы 24 июня 1945 года командиром 37-го отдельного батальона Александром Мазовером является одной из самых красивых военных легенд (в официальных фото- и видеоматериалах парада этот момент не зафиксирован ввиду сильного дождя, однако многие ветераны-кинологи настаивали на подлинности данного факта). Позже пес Джульбарс даже снялся в кинофильме по роману Джека Лондона «Белый Клык» (1946 г.). Эта собака стала символом беспримерного вклада 68 тысяч собак, служивших в Красной Армии, в общую победу.