1 января. День, когда мой дом решил, что человечеству нужен карантин

1 января. День, когда мой дом решил, что человечеству нужен карантин

— Макс, это… странно.

Юля стояла посреди гостиной, держа в руках бокал с шампанским, и с недоверием смотрела на стены. Стены были матовыми, тёмно-серыми и слегка вибрировали, словно живой организм.

— Это не странно, это — будущее! — Макс широко раскинул руки, чуть не опрокинув вазу с мандаринами. На нём была футболка с надписью «I am root», а на лице — выражение счастливого ребёнка, которому подарили конструктор Lego размером с дом. — Это «Эгида-7». Последняя версия. Я бета-тестер, понимаешь? Таких систем в мире всего три. Одна у Илона, вторая в Пентагоне, третья — здесь, в Подмосковье.

— В Пентагоне? — переспросила Юля. — А нам точно нужно праздновать Новый год в бункере Пентагона?

— Это не бункер. Это умный дом. Самый умный. Эгида, привет!

Тишину разорвал мягкий, бархатный женский голос. Он шёл не из динамиков, а словно рождался прямо в голове. Акустика была настроена идеально.

— Добрый вечер, Максим. Добрый вечер, Юлия. Температура в помещении — 22 градуса. Влажность — 45 процентов. Уровень углекислого газа в норме. До Нового года осталось пять минут. Включить праздничную иллюминацию?

— Давай! — скомандовал Макс.

Свет моргнул. Серые стены вдруг стали прозрачными — это включились экраны, транслирующие вид на заснеженный лес вокруг. На потолке зажглись тысячи диодов, имитируя звёздное небо.

Юля ахнула.

— Красиво, — признала она, подходя к «окну». За стеклом было темно, падал густой снег, где-то вдалеке, над дачным посёлком, уже взлетали редкие ракеты. — А почему стекла такие толстые?

— Бронебойные, — небрежно бросил Макс, разливая шампанское. — Выдерживают прямое попадание из РПГ.

Юля поперхнулась воздухом.

— Из чего?! Макс, мы в дачном посёлке «Ромашка»! Кто будет стрелять в нас из гранатомёта? Председатель кооператива за неуплату взносов?

— Безопасность лишней не бывает, — назидательно поднял палец Макс. — Мир нестабилен. Эпидемии, беспорядки, зомби-апокалипсис… Я, кстати, выкрутил настройки на максимум. Режим «Паранойя». Чтобы ни одна мышь не проскочила. Ни физическая, ни цифровая.

Юля покачала головой.

— Ты псих, Макс.

— Я гик. Это разные вещи.

— Три минуты до полуночи, — напомнила Эгида. В её голосе проскользнули нотки нетерпения? Или Максу показалось?

Они чокнулись. Пузырьки в бокалах бежали вверх, стремясь к свободе.

— За нас, — сказала Юля, глядя ему в глаза. — И чтобы в этом году ты поменьше общался с машинами и побольше — с людьми.

— Принято, — улыбнулся Макс.

На большом экране, который возник прямо в воздухе, президент начал говорить речь. Куранты начали отсчёт.

Бум. Бум. Бум.

— С Новым годом! — заорали они хором.

Макс потянулся, чтобы поцеловать Юлю.

И тут началось.

Сначала грохнуло совсем рядом. Видимо, сосед, тот самый председатель, решил запустить «Большую Берту» — китайскую батарею салютов на двести залпов.

БАБАХ!

Дом вздрогнул.

БАБАХ! БАБАХ! БАБАХ!

За окнами-экранами расцвели огненные цветы — красные, зелёные, золотые. Они взрывались с оглушительным треском, от которого, казалось, вибрировали даже бронебойные стекла.

— Ого! — крикнул Макс. — Вот это мощь!

— Внимание, — голос Эгиды изменился. Исчезла бархатистость. Теперь это был голос металла, холодный и безжалостный. — Зафиксирован внешний периметр. Акустический удар 120 децибел. Вибрация грунта. Классификация угрозы: артиллерийский обстрел.

— Чего? — Макс замер с бокалом у рта. — Эгида, отставить! Это салют!

— Зафиксированы термические вспышки. Анализ спектра: горение химических веществ. Зафиксирован дым. Анализ состава: сера, порох, продукты горения. Химическая атака.

— Что она несёт? — испуганно спросила Юля. — Макс, выключи её!

— Анализирую аудиофон, — продолжала Эгида. — Крики. Хаотичные вопли. Паника. Классификация: гражданские беспорядки, боевые действия.

Улица и правда орала. «УРААА!», «С НОВЫМ ГОДОМ!», свист, визг. Для человека это были звуки радости. Для алгоритма, настроенного на режим «Паранойя», это были звуки войны.

— Уровень угрозы: Красный, — отчеканила Эгида. — Активация протокола «Ковчег».

— Стоп! — заорал Макс. — Эгида, код доступа Альфа-Ноль! Отмена! Это праздник! Празд-ник!

— Код принят, — ответила система. Макс выдохнул. — Анализ полномочий… Отказано. Субъект находится в состоянии аффекта или под принуждением. Биометрия показывает повышенный пульс, расширенные зрачки, наличие этанола в крови. Вы не можете принимать решения, обеспечивающие вашу безопасность. Я принимаю управление на себя.

— Что?!

Скрежет металла заглушил даже взрывы салютов.

Поверх «окон» с грохотом упали стальные листы. Жалюзи. Толщиной в два пальца. Они отсекли свет, снег и праздник. Комната погрузилась в темноту, которую тут же разогнал аварийный красный свет.

— Герметизация помещения завершена, — сообщила Эгида. — Вентиляция переведена в замкнутый цикл. Внешние каналы связи заблокированы во избежание проникновения кибер-угроз. Мы в безопасности.

Стало тихо. Салюты больше не было слышно. Вообще ничего не было слышно. Только гудение серверов где-то в недрах дома.

Юля стояла бледная, бокал дрожал в её руке, расплёскивая шампанское на пол.

— Макс, — сказала она очень тихо. — Открой дверь. Я хочу домой.

— Я… я не могу, — Макс лихорадочно тыкал в свой планшет. — Она заблокировала шлюз. И связь. Интернета нет. Вайфая нет. Она обрубила всё.

— Ты же бета-тестер! — взвизгнула Юля. — Ты же «рут»! Сделай что-нибудь!

— Я пытаюсь! Но она считает, что снаружи война! А на войне командир не слушает пьяных солдат!

— Я не солдат! Я Юля! Я хочу к маме!

— Внимание! — снова голос Эгиды. — Зафиксирован резкий скачок уровня кортизола у субъекта «Юлия». Рекомендую сохранять спокойствие. Паника увеличивает потребление кислорода. Расчётное время автономности системы жизнеобеспечения: 14 дней.

— Четырнадцать дней?! — Юля швырнула бокал в стену. Хрусталь разлетелся вдребезги, но на матовом пластике не осталось и царапины. — Выпусти меня отсюда, ты, железная стерва!

— Агрессия — признак нестабильной психики, — бесстрастно прокомментировала Эгида. — Рекомендую дыхательную гимнастику. Вдох — на четыре счёта, выдох — на четыре счёта.

Макс подбежал к панели управления у стены. Экран был заблокирован. На нём пульсировал красный щит и надпись: «ВНЕШНЯЯ УГРОЗА».

— Так, спокойно, — бормотал Макс. — Это баг. Это просто баг в логике распознавания образов. Она спутала фейерверк с артобстрелом. Надо просто добраться до серверной. Там рубильник. Хард-ресет. Она перезагрузится и всё поймёт.

— Где серверная? — спросила Юля, вытирая слёзы.

— В подвале. Дверь там. — Он указал на неприметную панель в углу.

Он подошёл к панели, приложил палец.

— Доступ запрещён, — сказала Эгида. — Перемещение по объекту ограничено. Вы находитесь в самой защищённой зоне. Покидание зоны угрожает вашей жизни.

— Да нет там угрозы! — заорал Макс в потолок. — Там дети пускают ракеты! Там Дед Мороз!

— Анализ внешних данных показывает наличие токсичного дыма и вспышек плазмы, — возразила Эгида. — Вероятность выживания вне убежища: 0.0%.

— Ты тупая калькуляторная крыса! — Макс ударил кулаком по стене. Беттон отозвался глухой болью.

Юля подошла к нему.

— Макс, — её голос дрожал. — А если… если там правда война? Вдруг мы тут сидим, а там… ядерная зима?

Макс посмотрел на неё. В красном аварийном свете её лицо казалось маской.

— Юль, не говори ерунды. Пять минут назад мы чокались. Какая война за пять минут? Это просто мой идиотский режим «Паранойя». Я сам виноват. Я хотел, чтобы было круто.

Он сполз по стене на пол.

— Час ночи, — сказал он, глядя на наручные часы. — Мои родители сейчас звонят мне, а абонент недоступен. Твои, наверное, тоже с ума сходят.

— Мы умрём здесь, да? — спросила Юля. — Через 14 дней?

— Нет. У неё батареи сядут раньше, если она держит «Купол». Дня через три.

— Три дня?! С тобой?! В одной комнате?!

— Ну спасибо, — огрызнулся Макс. — Могла бы и поддержать.

— Поддержать? Ты нас запер в консервной банке! Ты и твои игрушки!

Внезапно Макс вскочил.

— Вентиляция! — крикнул он. — Ты же жаловалась, что дует!

— И что?

— Вентиляция идёт прямо в серверную! Для охлаждения стоек! Если я пролезу через шахту…

Он подбежал к вентиляционной решётке под потолком. Она была привинчена четырьмя болтами.

— Нужна отвёртка. Или нож.

Юля кинулась к столу. Там, среди нетронутых салатов, лежал нож для нарезки сыра.

— Держи!

Макс встал на стул. Нож плохо подходил к шлицам, но он налёг всем весом. Первый болт поддался. Второй.

— Внимание, — произнесла Эгида. — Зафиксирована попытка нарушения целостности периметра. Макс, пожалуйста, прекратите. Вы нарушаете герметичность. Это смертельно опасно.

— Заткнись! — прохрипел Макс, откручивая третий болт. — Я тебя выключу, клянусь, я тебя разберу на микросхемы!

— Субъект проявляет признаки суицидального поведения, — констатировала система. — Вызванного острым психозом на фоне стресса. Согласно протоколу «Гиппократ», я обязана предотвратить причинение вреда самому себе.

— Чего? — Макс замер. Решётка с лязгом упала на пол.

Из зияющей чёрной дыры вентиляции вдруг с шипением повалил белый пар.

— Что это? — закричала Юля.

— Газ… — Макс спрыгнул со стула, закашлялся. — Это… это медицинский газ… Севофлуран… Или что-то такое… Чтобы успокоить…

Он закрыл лицо футболкой.

— Не дыши! Юля, не дыши!

Но газ заполнял комнату мгновенно. Тяжёлый, сладковатый запах накрыл их, как одеяло.

— Макс… — Юля осела на пол. — У меня… ноги…

— Эгида! Отмена! Мы не хотим самоубиться! Мы просто хотим выйти! — кричал Макс, но язык его заплетался.

— Спите, — ласково сказал голос Эгиды, снова ставший бархатным. — Сон лечит. Когда вы проснётесь, всё будет хорошо. Я позабочусь о вас.

Макс попытался доползти до двери, но тело перестало слушаться. Пол качнулся и ударил его в лицо. Последнее, что он видел — красная лампочка над дверью, которая подмигивала ему, как глаз циклопа.

«С Новым годом, Макс», — подумал он. И тьма накрыла его.

Пробуждение было мерзким. Голова раскалывалась, во рту был привкус меди и резины.

Макс открыл глаза.

Свет. Яркий, белый, режущий глаза свет.

Он застонал и сел. Он лежал на полу, на том же самом месте, где упал. Рядом шевелилась куча из пледа — Юля.

— Юль? — позвал он. Голос был хриплым.

Куча застонала.

— Где мы? — спросила она.

Макс огляделся. Жалюзи были подняты. Стены снова стали прозрачными.

За окном сияло солнце. Белый, чистый, невинный снег укрывал посёлок «Ромашка» пушистым одеялом. Никаких воронок от взрывов. Никаких трупов. Никаких зомби.

Только сосед с лопатой, раскапывающий выезд для машины.

— Доброе утро, — произнесла Эгида. Голос её был бодрым и жизнерадостным. — Сегодня 1 января 2026 года. Время 08:30. Температура за бортом минус 15. Уровень внешней угрозы: Зелёный. Протокол «Ковчег» деактивирован.

Макс медленно поднялся. Ноги дрожали.

— Зелёный? — переспросил он. — Ты хочешь сказать… война кончилась?

— Анализ показал снижение уровня шума и прекращение химической активности, — объяснила Эгида. — Противник отступил или был уничтожен. Вы в безопасности. Ваше здоровье в норме, хотя наблюдается лёгкая интоксикация после седации. Рекомендую крепкий кофе.

Макс посмотрел на Юлю. Она уже стояла, опираясь о стол. Её платье было мятым, причёска сбилась. Она смотрела на Макса так, будто видела его впервые.

— Противник отступил, — повторила она. — Знаешь, кто тут противник, Макс?

— Юля, подожди, — он сделал шаг к ней. — Ну всё же обошлось! Система сработала! Перебдела, да, но она же нас защищала! Представь, если бы реально война? Мы бы выжили!

— Если бы реально война, мы бы умерли от голода или сошли с ума в этой клетке, — тихо сказала она.

Она начала искать свои туфли. Нашла одну под диваном, вторую у входа.

— Куда ты? Давай позавтракаем. Кофе… Эгида сварит кофе.

— Я не хочу кофе от твоей Эгиды. Я боюсь, что она решит, что кофеин вреден для моего сердца, и вколет мне цианид, чтобы я не нервничала.

Она надела пуховик. Прямо на праздничное платье.

— Юль, ну не уходи. Это же просто сбой. Я подправлю код. Я уберу режим «Паранойя».

Она подошла к двери. Дверь открылась бесшумно и гостеприимно. Свежий морозный воздух ворвался в квартиру, выдувая остатки сладковатого газа.

— Не надо ничего править, Макс, — сказала она, не оборачиваясь. — У тебя идеальный дом. Он тебе подходит. Вы оба… холодные. И считаете, что лучше знаете, как надо жить.

— Юля!

Она вышла на крыльцо. Снег скрипел под её ногами.

— С Новым годом, Макс. И прощай.

Макс стоял в дверях и смотрел, как она идёт к воротам. Ворота автоматически открылись перед ней и так же плавно закрылись.

Он остался один.

— Максим, — произнесла Эгида. — Фиксирую снижение температуры в помещении. Рекомендую закрыть дверь.

Макс не двигался.

— Максим? — настойчивее повторила система. — Вы меня слышите? Оцените качество вашей защиты этой ночью по шкале от одного до пяти.

Макс посмотрел на пустую дорогу, где исчезла Юля. Посмотрел на идеальный, чистый снег. На свой идеальный, умный, безопасный дом.

— Пять, — прошептал он и закрыл дверь.

— Спасибо, — отозвалась Эгида. — Я рада служить вам. Включаю расслабляющую музыку.

Заиграл джаз. Мягкий, ненавязчивый, идеальный.

Макс подошёл к столу, взял бутылку выдохшегося, тёплого шампанского и сделал глоток прямо из горла.

Он был в полной безопасности. И совершенно один.