Качели для пиксельного мальчика

Качели для пиксельного мальчика

Виктор загнал саморез в дерево по самую шляпку. Вжжжик! Шуруповерт взвизгнул и затих. Доска из лиственницы — тяжелая, смолистая, пахнущая лесом и вечностью — легла намертво.

Он вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Опилки прилипли к потной коже, кололись, но это было приятное чувство. Чувство сделанной работы. Живое, настоящее, мужское. Не то что в офисе, где ты целый день перекладываешь цифры из одной таблицы в другую, а вечером не видишь результата. Здесь результат был. Он строил космодром. Ну, формально это была игровая площадка на даче. Горка, качели, домик на дереве (ну, почти на дереве — на сваях вокруг старой яблони, которую сажал еще дед) и песочница. Но в голове Виктора это был Космодром, Форт, База Секретных Агентов и Пиратский Корабль одновременно.

Для Сашки. Сыну было семь. Возраст, когда мир еще огромен и полон тайн, а папа — всемогущий великан, который может починить всё, даже сломанное солнце. По крайней мере, так было раньше. Виктор вспомнил прошлый год. Они с Сашкой (тогда еще шестилетним карапузом) строили шалаш из старых веток. Сашка бегал вокруг, подавал прутики и кричал: «Папа, это наш бункер! Зомби не пройдут!». У него горели глаза. Он верил в сказку.

А потом случился развод. Ирина ушла к "перспективному" Сергею. Сергей был айтишником, ездил на "Тесле" и дарил Сашке гаджеты. Сначала планшет. Потом приставку. Потом смартфон. И Сашка пропал. Он ушел в экран. Взгляд стал отсутствующим, пугающе пустым.

— Витя, ты опять стучишь? Семь утра! — соседка слева, Марьванна, высунулась из-за забора в бигуди, похожая на рассерженную медузу горгону. — Простите, Марья Ивановна! Увлекаюсь! — крикнул Виктор, слезая со стремянки. У него болела спина, ныли колени, но внутри пела струна. Он делал Вещь. Он хотел вернуть сына. Вернуть из цифрового плена в реальность.

К забору подошел Петрович, сосед справа. В майке-алкоголичке и с неизменной папиросой «Беломор». Он оперся локтями на штакетник и скептически осмотрел конструкцию. — Монументально, — затянулся он. — Пирамиду Хеопса строишь? Али мавзолей? — Корабль, — сказал Виктор, похлопывая брус. — Для Сашки. Приедут в субботу. На выходные. — Ну-ну, — Петрович выпустил струю дыма, которая поплыла к свежеокрашенным перилам. — Корабль... Мой вон внук приехал. Я ему, дураку старому, удочку купил. Карбоновую! Легкую, как пух! Две пенсии отдал. Думал, на зорьке посидим, карася потягаем... — И что? — И то. Сидит в доме, в телефон тычет. «Дед, там комары. Дед, там вай-фая нет». Тьфу. Им твои доски — до одного места. Им пиксели подавай. Зря стараешься, Витя. Не угонишься ты за кибернетикой.

Виктор нахмурился. — Не зря. Сашка другой. Мы с ним... у нас связь. — Связь у них 4G, — сплюнул Петрович. — А человеческой связи не осталось.

Суббота наступила внезапно, солнечная и жаркая. Июль плавил асфальт, кузнечики трещали как безумные. Машина Ирины (бывшей жены, поправил себя Виктор, но привыкнуть не мог) зашуршала гравием у ворот. Блестящий, белый кроссовер, похожий на космический челнок. Чужой здесь, среди старых дач и пыльных дорог. Сердце забилось где-то в горле. Он не видел их месяц.

Ирина вышла из машины, красивая, загорелая, ухоженная. В больших очках, скрывающих пол-лица, в белом сарафане. — Привет, Вить. Мы ненадолго. Только вещи забрать зимние, велосипед старый и Сашку тебе сдать до вечера. У нас самолет ночью. — Самолет? — Виктор застыл с отвёрткой в руке. — Куда? — В Турцию. Олл-инклюзив, анимация, аквапарк. Сережа путевки взял. "Риксос", пять звезд. — А я думал, вы на дачу... Я тут... — он махнул рукой в сторону сада.

— Ой, Вить, ну какая дача? — Ирина поморщилась, оглядывая его старый дом, требующий покраски. — Комары, туалет на улице, скука. Сашке развиваться надо. Английский, плавание. А тут что? Грядки полоть?

Из машины вылез Сашка. Вырос. Вытянулся. Футболка с каким-то крипером. В руках — планшет. На ушах — огромные наушники. Глаза стеклянные, смотрят в экран. Он даже не огляделся. — Привет, боец! — Виктор шагнул к сыну, раскинув руки. Сашка вздрогнул, снял один наушник. — А, пап. Привет. — Смотри, что я тебе построил! Сюрприз!

Виктор широким жестом фокусника указал на сад. Там, в зелени яблонь, высилась Башня. С канатной лестницей, горкой, наблюдательным пунктом и настоящим штурвалом. Она пахла свежим деревом, олифой и приключениями. Она была живой.

Сашка скользнул взглядом по сооружению. Равнодушно. Как смотрят на скучный баннер в интернете. — Прикольно, — сказал он без выражения. И снова уткнулся в планшет. — Мам, а тут вай-фай ловит? Мне дейлик сдать надо. Уровень горит.

У Виктора опустились руки. Он словно получил под дых. Петрович был прав. Пиксели победили. Дерево проиграло. "Риксос" победил.

Ирина хмыкнула. — Ну я же говорила. Ладно, я вещи собирать. Следи за ним, чтоб не перегрелся.

Сашка сел на крыльцо, в тень, не выпуская гаджет из рук. Пальцы мелькали по экрану с пугающей скоростью. Тап-тап-свайп. Виктор стоял посреди двора, чувствуя себя идиотом. Огромным, потным, никому не нужным идиотом с шуруповертом. Зачем он не спал три ночи? Зачем брал отгулы? Зачем мечтал?

Он сел рядом с сыном на ступеньку. Сашка пах шампунем "Баббл-гам" и какой-то синтетикой. Раньше он пах молоком и травой. — Сань, а что там? — Фортнайт, — буркнул сын, не отрываясь. — Мы базу строим. Защита от зомби. Тиммейты тупят, дерево кончается. Скилл у них нулевой. — Дерево? — переспросил Виктор. — В планшете? — Ну да, ресурс такой. Лут. Надо рубить, крафтить стены. Если дерева нет, зомби сожрут.

Виктор усмехнулся. Горько. — Слушай, а у меня тоже ресурс есть. Настоящий. Пойдем, покажу, как крафтить в реале. Текстуры — 4К, разрешение глаза, тактильная отдача — сто процентов. — Пап, мне некогда... Я раунд солью. Меня кикнут. — Пять минут. Тайм-аут возьми. Если не понравится — вернёшься к зомби. Слово мужика. Помнишь, мы договаривались? Мужик слово держит.

Сашка вздохнул, закатил глаза (боже, откуда этот жест? Точно от Ирины), нажал паузу. — Ну ладно. Чё там?

Они подошли к Башне. — Вот, — Виктор хлопнул по опорному столбу. — Лиственница. Прочность — сто. Гниение — ноль. Это тебе не пиксели, это на века. Потрогай. Сашка неохотно протянул руку. Потрогал дерево. Оно было нагретым солнцем, шершавым, живым. Палец наткнулся на капельку смолы. Липкая, пахучая янтарная слеза. Сашка понюхал палец. — Пахнет... ёлкой. — Лесом, — поправил Виктор. — А это штурвал. От настоящей машины, от "Жигулей". Я его отшкурил, лаком покрыл. Штурвал "Черной Жемчужины".

Сашка залез на платформу. Осторожно. Высоко. Метра два над землей. Вид на соседские огороды открывался стратегический. Внизу копошились куры Марьванны. — Ого, — сказал он. — Петровича видно. Он в гамаке спит. Рот открыл. — Это вражеский дозорный, — заговорщически шепнул Виктор. — Спит на посту. Можно провести диверсию. — Какую? — глаза сына загорелись. Впервые за час. В них появилась искра. — Водяную бомбардировку. У нас есть ведро с водой и "бомбочки" — водяные пистолеты.

Сашка хихикнул. Виктор достал из кармана две рации. Дешевые, китайские «уоки-токи», купленные в переходе, но работающие. — Держи связь, капитан. Я в машинное отделение (в песочницу). Проверь периметр. Прием! — Есть проверить периметр! — Сашка схватил рацию. — Прием! Папа, вижу цель! Кот на крыше! Это дрон-разведчик!

И началось. Планшет остался лежать на крыльце, забытый и одинокий, как старый кирпич. Экран погас. Они обороняли крепость от невидимых пиратов (роль пиратов исполняли воробьи и наглый рыжий кот Марьванны). Они поднимали грузы (яблоки) на лебедке. Они орали в рации: «Первый, первый, я второй! Зомби прорвали оборону! Нужна поддержка с воздуха!».

Сашка носился по лестницам, красный, потный, счастливый. Он содрал коленку, но даже не заметил. Он кричал, смеялся, командовал. Он был обычным мальчиком. Он был настоящим. Живым. Тем самым, с которым они строили шалаш. Виктор смотрел на него снизу, подавая «боеприпасы» (шишки), и чувствовал, как от комка в горле хочется плакать. От счастья. Он смог. Он пробился. Сквозь слой цифрового шума, сквозь разлуку, сквозь чужого "сережу".

— Витя! Саша! — голос Ирины разрушил магию. Резкий, как будильник. — Нам пора! Опоздаем в аэропорт! Такси уже едет! (Машину она решила оставить у Виктора, чтобы не платить за парковку).

Сашка замер на середине горки. Улыбка сползла с лица. — Мам, ну ещё пять минут! Мы только атаку отбили! У нас босс-файт! — Никаких пяти минут. Быстро вниз. Руки мыть! Ты весь в смоле! Боже, футболка "Гуччи"... Витя, ты чем думал?

Он медленно спустился с горки. Подошел к отцу. В глазах была тоска. Не та, взрослая, а детская — когда отрывают от самого интересного, когда сказка обрывается на полуслове. — Пап, крутая база. Реально крутая. Лучше, чем в Фортнайте. Там донат нужен, а тут... бесплатно. — Я тебя ждал, Сань. — Приезжай. Она тебя ждать будет. Я тут еще тарзанку хотел... — Тарзанку? — глаза снова расширились. — Офигеть! Сделаешь? Как в джунглях? — К следующему разу — обязательно. Через весь сад натянем. Будешь летать.

Он обнял отца. Крепко, по-настоящему, обвив руками шею. От сына пахло потом, пылью и яблоками. И немного смолой. — Пока, пап. Ты это... сервер не выключай. Базу охраняй. Чтоб Петрович не захватил. — Есть охранять базу, капитан. Сервер работает 24/7. Пароль — "яблоко".

Он побежал к калитке. Ирина уже нервно стучала ногой по колесу такси. Уже у двери обернулся и крикнул, перекрывая шум мотора: — Пап! А дерево для крафта где брать? В сарае? — В сарае, сынок! Я покажу потом! У нас там целый склад лута!

Такси уехало, подняв облако пыли. Виктор остался один. Тишина вернулась в сад, но теперь она была другой. Не звенящей и пустой. А наполненной эхом детского смеха. Он подошел к крыльцу. На ступеньке лежал планшет. Забыли! В спешке забыли самое дорогое!

Виктор улыбнулся. Он взял гаджет. Экран был темным. — Гейм овер, — сказал он тихо. Он положил его на стол. Ничего. Купят новый. А вот воспоминание о том, как они вдвоем отбивались от воробьев-пиратов, не купишь ни за какие биткоины.

Из-за забора показалась голова Петровича. Всклокоченная, заспанная. — Витька! — прохрипел он. — Ты чего там орал? «Огонь, огонь»? Война началась, что ли? Я уж берданку достал. — Нет, Петрович. Мир. Мы победили. — Кого? Натовцев? — Зомби. И пиксели. Мы победили виртуальность.

Петрович посмотрел на пустую «базу», на валяющиеся шишки, на забытый планшет. Усмехнулся в прокуренные усы. — Ну... молодец. Уважаю. Тарзанку-то когда делать будешь? — Завтра. Надо тросы купить. Стальные. — Зови. У меня лебедка есть в гараже. Мощная. Танк выдержит. Помогу. А то мой-то внук... может, тоже оторвётся от экрана, если тарзанку увидит. Скажу ему: "Смотри, как у дяди Вити пацан летает". Авось, зависть проберет.

Виктор кивнул. Он сел на качели, которые делал три ночи, стирая ладони в мозоли. Они скрипнули, принимая его вес. Качнулся. Раз. Два. Выше. Выше забора. Выше яблонь. Ближе к небу. В кармане завибрировал телефон. СМС. От Ирины: «За планшет спасибо, что нашел. Заберем потом. Сашка всю дорогу про тарзанку болтает. Сказал, что ты круче, чем скин Бэтмена. Это комплимент, если что».

Виктор рассмеялся. Нормально. Жить можно. База стоит. Капитан вернется.