Глаза Грея. Часть 2: Встреча

Глаза Грея

Часть вторая: Встреча

Грей лежал у двери.

Чёрная тень в мире без света. Андрей слышал его дыхание — ровное, спокойное. Как будто пёс был здесь всегда.

— Ты не можешь здесь оставаться.

Хвост стукнул по полу.

— Слышишь? У меня нет еды для собак. Нет миски. Нет ничего.

Снова хвост.

Андрей вздохнул. Нашёл на кухне глубокую тарелку — ту, в которой раньше Лена делала салаты. Налил воды. Поставил на пол.

Грей подошёл. Зачавкал.

— Это временно, — сказал Андрей. — Завтра я...

Что — завтра? Позвоню в центр? Они сказали — не привозили. Вызову службу отлова? Рука не поднимется.

Грей допил. Вернулся к двери. Лёг.

Вздохнул — тяжело, по-собачьи.

Он попытался выгнать пса после обеда.

Открыл дверь настежь. Холодный воздух подъезда ворвался в квартиру.

— Иди, — сказал Андрей. — Тебе здесь не место. Иди к своему хозяину.

Грей не шевельнулся.

— Иди!

Тишина.

Андрей стоял у открытой двери. Ждал. Считал секунды.

Сорок. Шестьдесят. Сто.

Грей не двигался.

Андрей закрыл дверь.

Стук.

— Андрюша! — Голос Нины Васильевны. — Андрюша, ты завёл собаку?!

Он замер.

— Я слышала лай! Ночью! Что происходит?

Андрей открыл дверь.

— Нина Васильевна...

— Собака! — Она охнула. — Огромная! Чёрная! Откуда?

— Я... не знаю. Сама пришла.

— Как — сама?

— Не знаю.

Пауза. Он чувствовал её взгляд — любопытный, встревоженный.

— Красивая, — сказала она наконец. — Умная морда. Лабрадор, да?

— Наверное.

— Есть чем кормить?

— Нет.

— Я принесу. У меня курица осталась. Собакам можно?

Андрей не успел ответить — шаги удалились. Через пять минут вернулись.

— Вот. Миска. И курица. Порезала мелко.

— Спасибо.

— Андрюша... — Голос смягчился. — Может, оно и к лучшему? С собакой веселее.

Дверь закрылась.

Грей уже стоял рядом. Ткнулся носом в руку с миской.

— На, — сказал Андрей. — Ешь.

Вечером — новый стук.

Другой. Уверенный. Три коротких удара.

Андрей подошёл к двери. Грей — рядом, встал, навострил уши.

— Кто?

— Волков Пётр Михайлович. — Голос низкий, хрипловатый. — Я привёз вам Грея.

Андрей замер.

— Что?

— Открой, сынок. Поговорим.

Он открыл.

Холодный воздух. Запах табака — старый, въевшийся в одежду. Тяжёлые шаги — одна нога ступает твёрже другой.

— Вот ты какой, — сказал голос. — Грей не ошибся.

Андрей отступил. Пропустил человека внутрь.

Они сидели на кухне. Чай в чашках — Андрей заварил на ощупь, привычно.

— Так это вы его привезли? — спросил Андрей. — А центр сказал — не они.

— Не они. — Пётр Михайлович кашлянул. — Я его украл. Можете так считать.

— Украли?

— Да.

Пауза.

— Зачем?

Старик молчал. Потом — вздох.

— Грею три года, — начал он. — Я его вырастил. С щенка. Сам выбрал из помёта — он был самый шустрый.

Грей лежал у ног Андрея. При звуке своего имени поднял голову.

— Проводников готовят два года. Длинная дорога. Послушание, маршруты, команды. Грей всё схватывал на лету. Лучший в группе.

— Но?

— Но своевольный. — Старик хмыкнул. — Не ждёт команды. Решает сам. Если видит опасность — тянет в сторону, даже если приказали идти прямо.

— Это плохо?

— По правилам — да. Проводник должен слушаться. Точка. Без своевольства.

Андрей нащупал чашку. Горячий фаянс грел ладонь.

— Его списали, — продолжил Пётр Михайлович. — Месяц назад. «Не соответствует стандартам». Я просил, спорил. Бесполезно.

— И?

— И вчера ему подписали приказ. — Голос дрогнул. — Усыпление. Сегодня его бы уже не было.

Тишина.

— Я не мог, — сказал старик. — Три года. Он мне как сын. Глупо, наверное. Но не мог.

— И привезли ко мне?

— Увидел вашу заявку. Год назад подавали. Других не было.

— А если бы не открыл?

Пауза.

— Грей бы ждал. Он упрямый.

Андрей опустил руку. Пальцы нашли голову пса — гладкая шерсть, тёплая.

— Вы похожи, — сказал Пётр Михайлович.

— В смысле?

— Оба списанные.

Удар.

Андрей убрал руку.

— Я не...

— Не обижайтесь. — Голос смягчился. — Я не со зла. Просто вижу. Вы тоже не вписываетесь. Тоже решаете сам — жить взаперти, никого не впускать.

— Это мой выбор.

— Знаю. — Старик встал. Стул скрипнул. — Я пойду. Если хотите — оставьте его. Если нет — позвоните, заберу.

Шаги к двери.

— А что с ним будет? — спросил Андрей. — Если заберёте?

Молчание.

— Найду куда-нибудь.

Ложь. Андрей слышал — по голосу.

— Грей, — позвал он.

Пёс поднял голову. Хвост стукнул.

— Оставайся, — сказал Андрей. — Пока.

Ночь.

Андрей лежал и думал об отце.

Лето. Ему семь. Двор у бабушкиного дома. Велосипед — синий, с белыми полосками. Слишком большой для него.

— Держу! — кричал отец, бежал рядом, рука на багажнике. — Держу, не бойся!

Страх. Ноги крутят педали. Земля несётся под колёсами.

— Держишь?!

— Держу!

И он отпустил.

Андрей проехал сам — метров десять, пятнадцать. Потом упал. Колено в кровь. Но он ехал. Сам.

— Видел?! — кричал, плача и улыбаясь. — Видел, пап?!

Отец подбежал. Обнял.

— Молодец. Ты справился.

Утро.

— Надо выйти, — сказал Андрей.

Грей поднял голову.

— На улицу. Тебе надо... ну, ты понимаешь.

Хвост.

Андрей нашёл куртку. Надел. Ботинки — у двери, слева. Шапка — на крючке.

Открыл дверь.

Холод. Январь. Запах подъезда — хлорка, сырость.

— Веди, — сказал он.

Грей пошёл. Рука Андрея — на шлейке.

Лестница. Семь этажей. Каждая ступенька — как пропасть.

Грей шёл медленно. Останавливался перед каждым пролётом. Ждал.

— Дальше?

Шаг. Ещё шаг.

Подъезд кончился. Дверь. Холодный металл.

Андрей толкнул.

Мир обрушился.

Звуки — машины, голоса, чей-то смех. Запахи — бензин, снег, чьи-то духи. Холод на лице — резкий, влажный.

Он замер.

Грей стоял рядом. Прижался боком. Тёплый.

— До мусорки, — прошептал Андрей. — Просто до мусорки.

Сорок семь шагов. Он считал.

Грей вёл — плавно, уверенно. Обходил что-то слева — может, машину. Притормозил — бордюр. Снова пошёл.

Мусорка. Запах — узнал.

— Здесь?

Хвост.

Назад. Те же сорок семь шагов. Дверь подъезда. Лестница. Семь этажей.

Квартира.

Андрей закрыл дверь. Прислонился спиной. Дрожал.

Грей ткнулся носом в ладонь.

— Получилось, — сказал Андрей. — Получилось.

День.

Грей принёс тапки.

Андрей не понял сначала — сидел на кровати, привычно искал ногой. И вдруг — морда у колена. И тапок.

— Откуда ты...

Второй тапок. Положил рядом.

— Кто тебя научил?

Хвост.

Позже — телефон зазвонил где-то в комнате. Андрей встал, пошёл на звук. Споткнулся о что-то.

Грей принёс телефон. В зубах — аккуратно, не царапал.

— Ты издеваешься, — сказал Андрей.

Но улыбнулся. Впервые за недели.

Вечер.

Он готовил. Просто — макароны. Вода в кастрюле, соль, пачка из шкафа.

Грей лежал у порога кухни. Смотрел — Андрей чувствовал взгляд.

— Не смотри так. Я знаю, что делаю.

Вода закипела. Он высыпал макароны.

Сел ждать.

Усталость навалилась — тяжёлая, неподъёмная. Давно не спал нормально. Глаза закрылись.

Лай.

Громкий. Резкий. Прямо над ухом.

Андрей вскочил. Сердце колотилось.

— Что?!

Грей лаял. Крутился. Хватал за рукав.

— Да что такое?!

Запах.

Не сразу — как будто мозг проснулся позже. Запах газа. Резкий, тошнотворный.

Конфорка.

Он бросился к плите. Нащупал ручки. Одна — повёрнута. Он выключил после макарон, но вторую... Вторую задел локтем? Неважно.

Газ шёл.

— Окно!

Нащупал шпингалет. Старый, тугой. Дёрнул. Открыл.

Холодный воздух ворвался. Запах начал уходить.

Андрей стоял. Дышал.

Грей подошёл. Ткнулся. Лизнул ладонь.

— Ты... — Голос дрогнул. — Ты меня разбудил.

Хвост.

— Газ. Я мог...

Не договорил.

Опустился на пол. Обнял пса. Уткнулся лицом в шерсть — тёплую, жёсткую.

Грей стоял. Не шевелился. Только дышал — ровно, спокойно.

Утро.

Андрей проснулся на диване. Грей — у ног, свернулся калачом.

За окном — звуки города. Машины. Голоса. Где-то далеко — сирена.

Он сел. Потянулся.

Грей поднял голову. Посмотрел — Андрей чувствовал этот взгляд, янтарный, умный.

— Неделя, — сказал он.

Хвост.

— Дам тебе неделю. Посмотрим.

Грей встал. Подошёл. Положил голову на колени.

Тёплый. Тяжёлый. Живой.

Андрей положил руку на голову пса.

— Ладно, — сказал он. — Ладно.

За окном светало. Он не видел — но чувствовал. Тепло на лице.

Новый день.

Пётр Михайлович позвонил вечером.

— Ну что? — спросил без приветствия. — Остаётся?

— Неделя, — ответил Андрей. — Посмотрим.

— Хорошо. — Голос потеплел. — Грей — хороший пёс. Дайте ему шанс.

— Он меня спас. Ночью. Газ забыл выключить.

Пауза.

— Вот видите, — сказал старик. — Своевольный. Сам решил — разбудить. Хороший пёс.

Кашель — долгий, хриплый.

— Вы в порядке? — спросил Андрей.

— В порядке. Старость. — Ещё кашель. — Я зайду через неделю. Посмотреть. Если не против.

— Не против.

— Ну и ладно.

Гудки.

Андрей опустил телефон.

Грей лежал рядом. Голова на лапах.

— Неделя, — повторил Андрей.

Хвост стукнул по полу.

Раз. Другой. Третий.

Как будто понял.

Продолжение — в Части 3: «Путь»